Интервью – Тренер Федерера: «Огромная победа для Роджера, если он сможет просто сыграть матч и с ним все будет в порядке»

Пьер Паганини в интервью швейцарским СМИ рассказал о травме своего подопечного, его долгом восстановлении и возвращении на корт.


 

Что произошло после «Матча для Африки» в 2020 году, когда Федерер внезапно объявил об операции на правом колене?
— Это колено доставляло ему проблемы на протяжении уже нескольких лет. Но можно такие вещи держать под контролем с помощью правильного расписания и специальных упражнений. Роджер и вся его команда работали над этим уже долго. То, что игрок с активом в более 1500 сыгранных матчей работает над нормальным функционированием какой-то части тела, — это просто часть повседневной жизни для таких спортсменов.

Общественности не было известно, что есть какая-то проблема, пока не состоялась операция. Он просто так хорошо это скрывал?
— Роджер из тех, кто всегда смотрит на вещи позитивно. Пока он мог играть и тренироваться без препятствий, это все равно не было огромной проблемой. А вот когда эта проблема стала огромной, тогда он решил, что нужно ложиться под нож. Он с полной ответственностью принял это решение. Для людей это выглядело так, мол, до этого момента все было чудесно, а вот сейчас случилась операция. Для нас же это был процесс, который и привел к логичной точке, к операции.

То есть в тот момент угроза стала очень большой?
— Угроза была всегда. Между «все нормально» и «все пропало» у нас был игрок, который проводил выставочный матч перед 50 тысячами зрителей. Вскоре после этого он оказался на операционном столе, все случилось на отрезке в две недели. За неделю до матча мы попытались с ним потренироваться и до какой-то степени это удалось сделать.

Мы ничего не знаем о диагнозе. Была ли и травма хряща?
— Я никогда не даю никакой медицинской информации. Из того, что я могу сказать: если проблема существует на протяжении нескольких лет, то это очевидно, что в итоге ситуация усложняется. И помимо всего прочего дальше тебе важно продвигаться очень медленно, буквально со скоростью улитки. Чтобы по ходу у тебя не было никаких откатов. После второй операции таких откатов у него как раз и не было.

Зачем Роджеру понадобилась вторая операция?
— Потому что все было сложно. Вторая операция касалась того же, чего и первая. Это объясняет, почему он мог делать крайне мало вещей и почему нам потребовалось так много времени на разных стадиях. Колено было чрезвычайно уязвимым. Поэтому мы двигались дальше еще медленнее, чем рассчитывали. Сейчас мы в привычном режиме, но работа над восстановлением все равно продолжается.

После операции на левом колене в 2016 году и шестимесячной паузы Федерер вернулся и сразу же выиграл Australian Open. Почему на этот раз на восстановление ушел год?
— Основное отличие в том, что тогда между Уимблдоном и Австралией у него оставалась его мышечная масса. На этот раз был период, когда он не делал совсем ничего и мышцы оказались в плохом состоянии. Мы ждали до июля, когда наконец смогли сказать, что можно потихоньку приступить к работе и двигаться вперед.

Когда вы вновь начали проводить полноценные тренировки?
— Где-то в начале октября мы начали тренироваться с нуля. Но и до этого времени мы старались добавить какие-то аспекты к процессу реабилитации. Нам нужно было постоянно ориентироваться на то, что он реально может сделать, как на это реагирует организм, а что будет, если мы повторим это несколько раз, а если он будет свежим, а если будет уставшим и так далее. И так на каждом этапе от первых малейших движений после операции до той точки, когда мы, надеемся, он сможет играть в теннис на топ-уровне. Это долгий путь.

На сегодняшний день на каком вы этапе?
— Роджер тренируется в почти нормальном режиме. Если бы на него посмотрели со стороны, то сказали, мол, все чудесно, у него ничего не болит. Но не стоит забывать, что когда все этапы пройдены, тогда мы начинаем работать над реактивностью в трудных условиях. Сейчас можно сказать, что он занимается реальным фитнесом и реальными теннисными тренировками, когда ты вкалываешь и не думаешь, что в следующую секунду случится с коленом. Это хорошие новости для Роджера, потому что ему потребовалось колоссальное терпение, чтобы он смог добраться до этого состояния. Когда начинаешь об этом задумываться, то все кажется сумасшествием.

 

Насколько его хороший баланс и координация помогает возместить какие-то пробелы, связанные с возрастом?
— В теннисе всегда есть варианты, как в той или иной степени достичь чего-то разными способами. Но тут нет никакого секрета: мы очень серьезно работаем над его скоростью. Мы прекрасно понимаем, насколько это важный фактор.

К выступлению в Австралии он еще не был готов, в каком состоянии он подходит к турниру в Дохе?
— Федерер будет играть тогда, когда он знает, что может снова играть хорошо. Теперь надо посмотреть, как отреагирует организм. Нам важно его беречь, мы реально много сделали, чтобы он смог вернуться на корт. Это не идет ни в какое сравнение с 2016 годом. Для него будет огромной победой, если он сможет выйти на корт и сыграть, а затем сказать: «Ребята, я отыграл, со мной все в порядке, я с нетерпением жду следующей игры» или, например, проиграть и тогда уже готовиться к следующему турниру.

Он действительно подтвердил свое участие на турнире в Дубае?
— На сегодня ясно только то, что он будет играть в Дохе. Дальше посмотрим. У меня запланирован с ним еще один тренировочный блок после того, как он отыграет весной. Когда конкретно, мы будем скоро решать.

Роджеру в этом году будет 40 лет. Есть какой-то возрастной рубеж, который бы означал для него конец?
— Думаю, что он давно перешагнул эту тему с возрастом. Когда он решит закончить играть, тогда и закончит. Потому что не захочет или не сможет, но не из-за цифры. Лимит безусловно есть, но кто я такой, чтобы говорить за него. Это его решение. Сейчас он тренируется так упорно, потому что хочет этого. Мы сейчас говорим о человеке с потрясающим потенциалом. Что люди часто недооценивают в нем, так это его терпение. Без его терпения он бы давно пришел к тому самому возрастному рубежу. Нужно обладать отличными личными качествами, чтобы все еще испытывать восторг от тренировок и матчей.

То есть, возраст сам по себе не может стать помехой?
— Сейчас я бы сказал «нет», но все зависит от здоровья. Пока рановато отвечать на этот вопрос. Роджер сейчас встречается уже с пятым поколением соперников. Они сильны, теннис становится все мощнее и мощнее. Он тоже частично стал причиной этого. Свои последствия есть. Это тоже тот фактор, который люди не видят, мол, он так легко играет, так мало сил тратит. Но здесь ничего не бывает просто так, нужно что-то отдать, чтобы взамен получить такую картинку.

Был ли такой момент за весь этот период, когда бы вы обсуждали, пришло ли время уходить?
— Я не могу себе представить игрока, который бы абсолютно не задавался этим вопросом. Но когда он решился на операцию, было ясно, что он не думает об окончании карьеры. Он выбрал путь, который занимает несколько месяцев для того, чтобы вернуться, а не для того, чтобы уходить. Он сохраняет свою страсть к теннису, иначе бы уже не стал участвовать во всех этих тренировочных сессиях, которые мы предлагаем.

Когда игроку, которому почти 40 лет, приходится делать упражнения для пожилых людей, которые семидесятилетние дедушки выполняют без проблем, и он радуется, что во вторник было лучше, чем в понедельник – что это, если не страсть? Да, можно мне возразить, мол, ты же с ним работаешь, но факт остается фактом. Он сам меня постоянно удивляет. У Роджера есть феноменальные качество, если говорить объективно, — видеть позитив. Когда он вновь смог перепрыгнуть через барьер, то был чуть ли не в состоянии эйфории. Мол, смотри, нет больше никаких костылей, теперь у нас есть барьеры. После месяцев работы, которые позволили сделать этот один прыжок, также возникает и чувство неуверенности. Но он вновь смог перепрыгнуть и действительно гордился собой. Видя такие эмоции и как он тренируется, я сам начинаю чувствовать себя моложе. Иногда я приходил на тренировки, ожидая, что сегодня он будет не в духе, то есть, не всегда все радужно, не всегда видишь результат, иногда сильно устаешь, но он напротив был в хорошем расположении, потому что в какой-то другой сфере его жизни произошло что-то позитивное.

Ваш план – вывести Федерера на пик формы к лету?
— Настоящий план – чтобы он был здоров. Здесь не может быть альтернативы. Только тогда он сможет побороться с теми испытаниями, с которыми столкнется. Он должен быть способен делать все то, что делал до операции. Конечно, цели Роджера всегда высоки, но путь к ним будет длиннее, чем некоторые люди себе представляют. Но у него большой потенциал, я до сих пор в него верю. От него можно ожидать всего чего угодно. Ясно как белый день, что это не будет легко, напротив, теперь все стало еще тяжелее. Но мне нравится его здоровое отношение к этому, он не сдается, но в то же время остается расслабленным. Я не заглядываю наперед. Сейчас февраль 2021 года и я все еще с ним работаю, это почти что моя миссия (смеется).